1 октября . Контратаки ВСУ: борьба уже не только за километры, но и за деньги 2027 года
Текущая серия украинских контратак, которая теперь затрагивает сразу несколько участков фронта, на мой взгляд, имеет смысл только в связке с двумя более крупными процессами: перегруппировкой российских войск и борьбой Киева за сохранение прежнего уровня западного финансирования.
Украине сейчас крайне важно показать партнёрам, что ВСУ не просто удерживают фронт, но способны хотя бы локально возвращать территорию. Иначе всё тяжелее объяснять, зачем в следующем году сохранять нынешние объёмы помощи.
Причём нынешние контратаки пока совсем не похожи на подготовку какого-то нового масштабного наступления с формированием глубоких ударных плацдармов. Украинская армия действует там, где появляется возможность: где российская оборона растянута, где идёт перегруппировка, где удаётся собрать достаточный локальный перевес. В общей картине фронта это позволяет показать движение вперёд, даже если отдельные успехи между собой не складываются в одну большую наступательную операцию.
И здесь военная задача напрямую соединяется с финансовой.
Украина уже сейчас обсуждает финансирование 2027 года. По данным Reuters, на 2026 год Киев оценивает общие военные расходы примерно в $155 млрд и говорит о незакрытом дефиците около $27 млрд; отдельно власти обсуждают внешнюю потребность на 2027 год. Еврокомиссия подтверждает, что стратегия финансирования следующего года сейчас находится в процессе согласования.
При этом деньги пока продолжают идти крупными пакетами. Только в сентябре ЕС одобрил дополнительные €6,1 млрд на ПВО, боеприпасы, БПЛА и РЭБ, а затем перечислил ещё €3,3 млрд на закупку ракет и дронов. В общей программе Ukraine Support Loan на 2026–2027 годы предусмотрено €60 млрд именно на оборону.
Поэтому нынешний фронтовой результат имеет для Киева ещё и политическую стоимость. Партнёрам нужно показывать, что вложенные деньги дают не только возможность удерживать линию фронта, но и позволяют иногда двигать её в обратную сторону.
На этом фоне интересно заявление Дональда Туска. 17 сентября, выступая в польском Сейме, он сообщил со ссылкой на украинских партнёров, что последние месячные потери Украины достигли примерно 27 тысяч убитыми и ранеными. По его словам, это рекордные показатели для этой войны.
То есть задача получается неприятная: Киев должен одновременно экономить человеческий ресурс и демонстрировать военную эффективность.
А это плохо совмещается.
Отсюда я и рассматриваю нынешние контратаки не столько как начало большого украинского наступления, сколько как попытку создать достаточное количество заметных локальных успехов. В информационном и политическом плане это выглядит как наступательная активность по всему фронту. В оперативном — пока больше напоминает использование возникающих возможностей без общего глубокого замысла на прорыв.
Есть и вторая причина торопиться.
Кирилл Буданов 12 сентября прямо заявил, что переговорное окно существует и зависит от ситуации на поле боя. То есть украинская власть сама связывает будущую дипломатическую позицию с тем, что ВСУ смогут показать на карте сейчас.
Отсюда аналогия с наступлением Людендорфа в 1918 году остаётся вполне рабочей — не как буквальное повторение Первой мировой, а как логика использования оставшегося ресурса. Германия тогда пыталась добиться максимального результата до окончательного ухудшения ресурсного баланса. Украина сегодня тоже может стремиться получить максимально выгодную фронтовую конфигурацию прежде, чем финансовые, демографические и политические ограничения станут ещё тяжелее.
Причём я бы добавил сюда ещё один фактор: финансирование Украины в 2027 году пока нельзя считать гарантированным в нынешнем объёме. Европейские механизмы помощи созданы, но конкретная структура финансирования следующего года ещё обсуждается, а часть выплат напрямую связана с реформами и выполнением условий. Совет ЕС в сентябре, например, одобрил очередной транш почти на €3 млрд именно после оценки выполнения Украиной установленных показателей.
Поэтому Киев сейчас борется не только за территорию. Он борется за аргумент в будущей бюджетной дискуссии Запада.
И здесь появляется ещё одна важная развилка.
Сокращение финансирования совсем не обязательно означает сокращение самой войны. Одним из возможных ответов станет попытка сделать украинскую государственную систему дешевле для спонсоров.
Именно поэтому при существенном снижении внешнего финансирования я бы внимательно смотрел на внутриполитическую ситуацию вокруг Зеленского. Один из возможных сценариев — смена власти на команду, которую западные партнёры сочтут менее коррупционно токсичной и более пригодной для управления уменьшенным денежным потоком.
Это не значит, что такой сценарий уже принят кем-то как решение. Но интересы западных групп здесь действительно могут расходиться. Для одной части внешних игроков важнее эффективность расходования помощи и сохранение украинской военной машины при меньших затратах. Для другой — сохранение существующих политических, коммерческих и посреднических связей вокруг оборонных контрактов, сырьевых потоков и восстановления Украины.
Именно поэтому борьба вокруг украинской власти в случае сокращения западных денег может стать намного жёстче, чем выглядит сейчас.
Что касается фронта, я пока не вижу признаков российского военного коллапса. Украинские контратаки дают локальные результаты, но российские продвижения на других направлениях продолжаются. Нет и признаков такого скачка российских потерь, который позволял бы говорить о системном разрушении обороны.
Поэтому центральный вопрос остаётся прежним: какой ценой ВСУ получают нынешние успехи?
При месячных потерях того уровня, который назвал Туск, Украина не может бесконечно покупать каждый небольшой участок территории людьми. Россия тоже несёт серьёзные потери и имеет собственные ограничения, но её демографическая и промышленная база значительно больше.
Отсюда дальше я вижу несколько сценариев.
Украина может добиться серии локальных успехов и попытаться конвертировать их в переговорную позицию. Может продолжить войну на истощение, всё сильнее опираясь на западные регионы страны и внешний ресурс. Может произойти дальнейшее расширение участия европейских государств — сначала через ПВО, инструкторов, логистику и технический персонал, а затем через более прямые формы присутствия.
И остаётся вариант, о котором я уже писал раньше: при дальнейшем ухудшении положения центр украинского государства постепенно смещается на запад, основная территория удерживается по правому берегу Днепра, а сама война продолжается уже в другой конфигурации.
Тогда Украине потребуется меньше денег, меньше инфраструктуры и меньше людей для поддержания самого существования военного государства — но война при этом совсем не обязательно закончится.
Поэтому нынешние контратаки я бы оценивал не количеством отбитых посадок.
Смотреть нужно на три вещи: сколько резервов Украина сейчас расходует, насколько убедительно её успехи выглядят для западных спонсоров и что произойдёт с финансированием 2027 года.
Вот там и находится настоящий смысл этой осенней активности.
У вас есть другое мнение, дополнение к этим вопросам? Пишите сюда @Lebedev_771 , обсудим.
Подписаться: t.me/L0HMATIY
#Разбор #Фронт #Украина #Переговоры #Финансирование #Геополитика
